Читать книгу - "История римских императоров от Августа до Константина. Том 8. Кризис III века - Жан-Батист Кревье"

Впрочем, варвары ненадолго удержали Афины. Афинянин Клеодем, бежавший при разгроме города, собрал отряд, внезапно напал на них, перебил часть и обратил остальных в бегство.

Однако осады Кассандрии и Фессалоники продвигались. Готы обстреливали эти два города с помощью машин, применению которых они научились в своих долгих войнах против римлян, и были близки к их взятию, когда прибыл Клавдий.

Этот государь дал себе необходимое время для вооружения, способного с выгодой атаковать столь грозных врагов; и ему было довольно трудно найти достаточные ресурсы, потому что, как он сам отмечал в письме к сенату, Тетрик владел лучшими провинциями империи – Галлией и Испанией; а Зенобия держала под своим контролем легкие войска и самых искусных лучников. Несмотря на эти трудности, он собрал значительные силы, и при его прибытии варвары сняли осаду с двух городов, которые они уже давно теснили.

Они углубились в земли и достигли Пелагонии, северной провинции Македонии. Клавдий преследовал их; но так как они имели перед ним преимущество в скорости и постоянно удалялись к Дунаю, он смог настичь их лишь у Наисса, ныне Ниш в Сербии. Там он дал им битву, которая долго и упорно оспаривалась. Римляне дрогнули в нескольких местах. Наконец, отряд их армии, пройдя по казавшимся непроходимыми путям, зашел врагам в тыл или во фланг, и эта неожиданная атака решила исход победы. Готы были вынуждены отступить, оставив на поле боя пятьдесят тысяч своих убитыми.

Победитель Клавдий осуществил замысел, который его предшественник [Галлиен] не смог привести в исполнение двумя годами ранее. Он решил не дать уйти ни одному остатку разбитой им армии и преследовал побежденных, пока они не были полностью рассеяны и уничтожены. Готы, со своей стороны, не сломленные ужасными потерями, собрали свои остатки и, по своему обычаю, соорудив из повозок и обоза укрепление, мужественно оборонялись за этим родом вала. Укрепление было прорвано железом и огнем; и римляне, помимо огромной добычи, захватили множество пленников. Те, кто смог спастись от этого второго поражения, все же не пали духом и, сохраняя строй, отступили к Македонии. Клавдий, желая окружить их, выслал вперед свою кавалерию, в то время как с пехотой следовал сзади. Гордость и отвага варваров были столь велики, что даже в плачевном состоянии, в которое их привели столькие поражения, они еще раз поставили победителей в опасность. Они обрушились на римскую пехоту с такой яростью, что внесли в ее ряды беспорядок, часть изрубили в куски и были близки к победе, если бы кавалерия, ударив на них, не заставила их отступить. Они отступили в ущелья и теснины горы Гем, где голод и болезни довершили их истребление.

Флот готов, поколесив по морям, вернулся в Македонию, нагруженный добычей, чтобы соединиться с оставленной там армией, но по прибытии обнаружил все потерянным. Войска, находившиеся на этом флоте, высадились на берег, по-видимому, с намерением возместить потери, понесенные их народом, и предотвратить его полное уничтожение. Но они лишь усугубили катастрофу. Корабли, оставленные без защитников, погибли и были потоплены. Людей постигла не лучшая участь. Они не смогли пробиться во враждебную и вооруженную страну: им пришлось рассеяться; и, разбросанные повсюду, они были либо убиты, либо взяты в плен, либо унесены болезнью, которая также вспыхнула среди них. Таким образом, из всей этой многочисленной армии варваров едва спаслось несколько отрядов, которые, как сообщается, в первые дни после смерти Клавдия разграбили Анхиал [3] и безуспешно пытались захватить Никополь.

Вот что мы можем сказать об этом знаменитом подвиге Клавдия, который заслуживал бы быть переданным нам более толковыми историками, способными оценить его значение и раскрыть его обстоятельства. Сам Клавдий дает нам довольно ясное представление об этом в целом в письме, которое я приведу здесь.

Клавдий – Брокху (этот Брокх был командующим в Иллирии):

«Мы уничтожили триста двадцать тысяч готов и потопили две тысячи кораблей. Реки покрыты щитами, а берега – длинными мечами и короткими копьями. Равнины скрыты под грудами белеющих костей; нет дороги, не окрашенной кровью: огромное укрепление, составленное из множества сцепленных повозок, было брошено. Мы захватили столько женщин в плен, что теперь нет ни одного солдата, который не мог бы получить двух или трех рабынь».

Письмо Клавдия, имеющее целью лишь подчеркнуть необычные обстоятельства победы, упоминает только пленных женщин. История же сообщает нам, что среди пленников были короли и королевы; что число солдат и младших офицеров, попавших в руки победителей, было столь велико, что после того, как многих из них зачислили в римские войска, осталось еще достаточно для заселения провинций рабами, предназначенными для обработки земель, так что эти свирепые воины-готы, став земледельцами, приносили своим господам полезную службу, одновременно увековечивая триумф Клавдия.

Таким образом, победа этого государя сравнима с самыми славными, когда-либо одержанными римскими полководцами и императорами; и он по праву принял прозвище Готский, под которым часто упоминается в истории.

Некоторые пытались усилить блеск его славы вымыслом, приписывая ему самопожертвование ради отечества по примеру Деция. Но молчание Требеллия служит достаточным опровержением этого анекдота, который, кроме того, вовсе не согласуется с достоверными фактами.

Аврелиан отличился в войне против готов. Он занимал важную командную должность; дал несколько сражений, из которых вышел победителем; и когда кавалерийские офицеры атаковали варваров опрометчиво, не дожидаясь приказа, Клавдий счел, что лучше всего предотвратить подобные случаи может лишь назначение того же Аврелиана, чья строгость в поддержании дисциплины была известна и внушала страх, генеральным полковником.

Квинтилий, брат императора, также участвовал в этой войне; но это всё, что нам известно о нём, и история не сохранила ни одного его подвига.

Клавдий сосредоточился исключительно на войне с готами, оставив прочие дела без внимания, намереваясь заняться ими, как только устранит наиболее pressingую опасность. Нельзя сомневаться, что, одержав победу над варварами, он обратил бы оружие против Зенобии, которая, как я уже отмечал, присоединила к своим владениям ещё и Египет. С другой стороны, предстояло вернуть Галлию. Он не был намерен оставлять эту прекрасную часть империи Тетрику; более того, новые мятежники под именем багаудов [4] сеяли там опустошение и осадили столицу эдуев. Осаждённые обратились к Клавдию, умоляя о помощи; и, без сомнения, было тяжело для этого великодушного правителя вынужденно пренебречь столь справедливыми мольбами и видеть, как эдуи после семи месяцев осады вынуждены были открыть врагу ворота.

Подобные события не могли не вдохновлять Клавдия, и его выдающиеся качества обещали успех. Есть все основания полагать, что, проживи он дольше, он завершил бы великое дело, осуществлённое его преемником Аврелианом, и вернул бы империи все отпавшие от неё земли. Но смерть опередила его.

Я уже говорил, что заразная болезнь довершила разгром армии готов. Та же болезнь проникла и в римское войско. Клавдий заразился и умер в Сирмии на третьем году правления, в возрасте пятидесяти шести лет.

Этот государь по справедливости восхвалялся как сочетавший, подобно Траяну, таланты и добродетели. Его славе не хватало лишь одного – испытания долгим правлением, чтобы доказать, что его достоинства проявлялись бы столь же ярко в мирное время, как и в периоды потрясений и опасностей.

Его оплакивали и сенат, и народ, и солдаты. Его, разумеется, причислили к сонму богов. Эта честь, сколь бы бессмысленной и кощунственной она ни была, стала почти формальностью, не влекшей за собой последствий. Но общество стремилось выразить свою любовь к его памяти особыми почестями, не обесцененными обычаем. Сенат посвятил ему в месте своих заседаний золотой бюст. Народ воздвиг ему на Капитолии, напротив храма Юпитера, золотую статую высотой в десять футов. На ораторской трибуне была установлена колонна, увенчанная его серебряной статуей весом в полторы тысячи римских фунтов (что составляет две тысячи триста